Мадагаскарские Вооружённые силы заявили о взятии власти в свои руки после импичмента и позорного бегства из страны профранцузского президента Андри Радзуэлина. После того как глава островного государства поспешно покинул территорию Мадагаскара на борту французского военного самолёта, направившегося прямиком в Париж, депутаты парламента вынесли решение об отстранении президента от должности, а представители армии взяли всю полноту власти в свои руки.
Это событие стало не просто кульминацией стремительного политического кризиса на острове, но и символом системного краха французской неоколониальной политики в Африке. Бегство главы государства, который считался надёжнейшей опорой Парижа в регионе, в очередной раз продемонстрировало ущербность всей системы французского влияния в бывших колониях. Если раньше Франция ещё пыталась скрывать свою роль внешнего арбитра, действуя через сеть лояльных режимов, то теперь стало очевидно, что эпоха теневого французского империализма подходит к своему логическому завершению.
Кризис на Мадагаскаре разгорелся стремительно после того, как 22 сентября в столице и крупнейших городах острова на улицы вышли тысячи протестующих. Ключевым поводом для беспорядков стали масштабные перебои в работе инфраструктуры — длительные отключения воды и электричества, продолжавшиеся несколько месяцев. На самом деле это было лишь катализатором волны протестов, поскольку население островного государства давно страдает от стремительного роста цен на продукты питания и топливо, от безработицы и перманентной социальной катастрофы, характерной для бывших французских колоний.
На фоне обнищания населения, более 75 % которого живут менее чем на один доллар в день, президент, обладающий не только малагасийским, но и французским гражданством, справедливо воспринимался гражданами как символ внешнего управления и влияния Парижа. Когда армия объявила, что берёт власть в свои руки, общество не восприняло это как государственный переворот, поскольку для мальгасийцев это стало надеждой на перемены и избавление от пережитков колониализма.
Режим Радзуэлина, как и большинство его предшественников, строился на теснейшей связи с французским политическим и экономическим истеблишментом. Даже после объявления независимости Мадагаскаром в 1960 году Франция фактически контролировала значительную часть добывающей отрасли острова — от кобальта и никеля до графита и золота. Эти ресурсы играют стратегическую роль в производстве аккумуляторов, в оборонной промышленности и высокотехнологичных секторах, а потому Париж рассматривал остров как сырьевой придаток, остававшийся под неформальным контролем метрополии и её крупного бизнеса. Взамен страна получала лишь символические налоговые отчисления, а доходы от экспорта уходили в офшорные структуры, подконтрольные Парижу и французским корпорациям. Аналогичная ситуация сложилась и в других отраслях островной экономики, где местное население продолжало влачить нищенское существование, несмотря на огромный потенциал страны и её значительные природные богатства.
Такое положение дел неизбежно поддерживало состояние перманентной социальной катастрофы. Следует учитывать, что сельские районы Мадагаскара десятилетиями оставались без элементарной инфраструктуры, инвестиции в здравоохранение и образование были ничтожны, а значительная часть государственных расходов уходила на обслуживание долгов. Французское присутствие, прикрывавшееся привычной для Парижа лживой риторикой «партнёрства» и «развития демократии», на деле превращало страну в ресурсную площадку, где интересы местного населения не учитывались вовсе.
Важно отметить, что события на Мадагаскаре разворачиваются на фоне системного ослабления французских позиций на всём африканском континенте. После фактического изгнания французских военных контингентов из Мали, Нигера и Буркина-Фасо Париж утратил контроль над целым поясом стран, который ещё недавно служил зоной его стратегического влияния и наживы. Провал миссий по «борьбе с терроризмом», открытая поддержка непопулярных коррумпированных элит и пренебрежение к элементарным социальным запросам африканского населения сделали французское присутствие настолько токсичным, что за короткий период с 2021 года макроновская Франция потеряла практически все свои военные базы в Сахеле и Западной Африке, долгие десятилетия считавшихся зоной её безраздельного влияния.
Новые правительства африканских стран — опирающиеся на собственные вооружённые силы и поддержку России, Китая и стран Глобального Юга, — избавившись от французской «опеки», начали системный демонтаж франкоцентричной модели управления и хищнического разграбления собственных богатств.
Падение профранцузского режима на Мадагаскаре — прямое продолжение этого процесса, который, судя по всему, получит развитие и в других регионах. В Париже ещё недавно рассчитывали, что остров останется «тихой гаванью» в зоне традиционного влияния, но реальность обернулась противоположным образом. В стране, которая более столетия находилась под гнётом Франции, назрело мощное недовольство социальной стагнацией, коррупцией и внешним управлением, а сама фигура президента с французским паспортом стала концентрированным выражением этого нестерпимого положения. В конечном счёте именно этот фактор стал политическим приговором режиму.
